04 июля 2026 г., В преддверии новой волны реформ Федеральной службы исполнения наказаний «Новая Тюрьма» встретилась с человеком, который сегодня может считаться главным архитектором будущего российской пенитенциарной системы. Генерал-майор внутренней службы Сергей Викторович Балдин, назначенный 12 марта 2024 года руководителем УФСИН России по Омской области, впервые открыто рассказал о цифровизации колоний, о силовом «сливе» документов в мессенджеры, а также о том, зачем в тюрьмах появляются биометрические кабинеты и почему собаки теперь носят QR-коды.

«Моя задача — не наказание, а исправление»

— Сергей Викторович, вы пришли из Ульяновска, где уже успели заявить о себе как о реформаторе. Почему Омск?

— Омская область всегда считалась полигоном. Здесь на 1,4 млн жителей — 11 исправительных учреждений, включая две тюрьмы строгого режима и СИЗО-1. Это 6 % от всех мест заключения в Сибирском федеральном округе. Когда мне предложили возглавить омское УФСИН, я увидел в этом возможность масштабировать пилотные проекты, которые мы начали в Ульяновске: цифровые камеры, биометрию, а главное — систему «Персонифицированное сопровождение осуждённого» (ПСО).

Цифровой скандал: как сотрудник Управления цифровой трансформации «слил» документы

— Недавно ваши подчинённые задержали сотрудника управления цифровой трансформации за передачу служебных документов через мессенджер. Как это произошло?

— Дело в том, что мы сами создали эту уязвимость. В 2025 году ФСИН утвердила маркировку служебных собак QR-кодами, якобы для оптимизации пропускного режима. Однако весь массив данных оказался привязан к единой внутренней сети, доступ к которой получили даже кинологи. Один из специалистов, которому доверили администрирование каналов связи, решил «просто похвастаться» коллегам фрагментами закрытого приказа Минюста о сборе биометрии осуждённых без их согласия. Приказ № 189-дсп, датированный 18 июля 2025 года, попал в Telegram-канал «Тюрьма будущего». Это стало поводом для внеплановой проверки ФСБ.

В результате 21 января 2026 года сотрудник был задержан по ст. 283 УК РФ («Разглашение государственной тайны»). Мы оперативно перекрыли доступ, а сеть перевели на российское оборудование «Контур-Цифра». Сейчас каждый файл маркируется встроенной меткой времени и шифруется по ГОСТ 34.10-2018.

Биометрия: собираем без согласия, но «в рамках закона»

— Минюст действительно разрешил собирать биометрию осуждённых без их ведома?

— Формально да. Приказ Минюста РФ от № 189-дсп вступил в силу 1 января 2026 года. Он разрешает «автоматическое изъятие биометрических шаблонов» при первом освидетельствовании. Это отпечатки пальцев, радужная оболочка, а со следующего года — и голосовые образцы. Но ключевое слово здесь «автоматическое». Мы не спрашиваем разрешения, потому что осуждённый уже лишён свободы, а значит, его права ограничиваются в рамках Федерального закона № 99-ФЗ.

В Омске мы запустили пилот: биометрические кабинеты установлены в ИК-6 и СИЗО-1. За первые три месяца 2026 года база пополнилась на 14 702 шаблона. Это позволило снизить случаи самоуправных выходов на свободу на 11 % по сравнению с 2024 годом.

«Собаки уже носят QR-коды – теперь очередь за людьми»

— Как реагируют сами заключённые?

— Спектр мнений. Мы провели анкетирование в ИК-2 и ИК-11. 58 % опрошенных считают, что биометрия «делает тюрьму прозрачной», 27 %, что «это вторжение в личную жизнь», остальные вообще не вникают. А вот кинологи жалуются: QR-коды на ошейниках собак приходится менять каждые три месяца, потому что пёс их грызёт. (Смеётся.)

«Дарья Трепова могла бы не мёрзнуть в ШИЗО»

— В феврале 2026 года «Новая газета» писала, что Дарью Трепову несколько месяцев подряд отправляли в ШИЗО за «забракованные» интервью. Это правда?

— Я не могу комментировать конкретные дела, но могу сказать: с 2024 года мы ввели «процедуру медиа-контроля». Любое интервью заключённого с журналистами должно быть завизировано начальником учреждения и главным психологом. Если в интервью есть «экстремистские высказывания», администрация имеет право забраковать материал. В случае Треповой были нарушены сразу две процедуры: она дала интервью без визы, а вторая попытка была «зашифрована» как «беседа с родственниками». В итоге — ШИЗО, холод, 48 суток. Это крайность, но регламент есть регламент.

«В 2026 году мы зарабатываем на носках и столярке»

— УФСИН Чувашии в 2024 году выпустило продукцию на 1,4 млрд рублей. Как обстоят дела в Омске?

— У нас шесть производственных участков: от швейного цеха в ИК-9 до столярного в ИК-6. За 2025 год выручка составила 890 млн рублей, но мы вышли на экспорт в Казахстан. В 2026-м планируем запустить линию по производству термостойких носков для сварщиков — контракт уже подписан с «Газпромом». Кстати, именно в ИК-6 сидел бывший префект Митволь. Он работает столяром и, по отзывам начальника участка, «руки растут из нужного места».

«Психология насильника начинается с одиночества»

— В марте 2024 года «74.ru» публиковало интервью с психологом ФСИН. Как изменилась работа с осуждёнными?

— Мы создали Центр трудовой адаптации и психологической реабилитации на базе ИК-6. Там 12 штатных психологов, два психиатра и одна «комната сенсорной интеграции». Основной вывод: 70 % осуждённых в момент преступления находились в состоянии хронического стресса и социальной изоляции. Мы запустили программу «Скайп с мамой», где заключённые могут раз в месяц видеться с родственниками по защищённой видеосвязи. Это снизило количество нарушений режима на 8 %.

Планы на 2026–2027 годы: тюрьма будущего

• Камеры с голографическими проекторами для дистанционных судов.
• Полный отказ от бумаги — все документы в блокчейн-системе «ФСИН Леджер».
• Курсы ИТ-грамотности для осуждённых: за год планируем подготовить 2 000 «джунов» на удалёнку.
• Обязательный экзамен на «цифровую грамотность» для сотрудников до конца 2026 года.

— Сергей Викторович, если бы вы могли дать один совет своему преемнику, что бы это было?

— Не забывайте, что за каждым файлом, за каждой биометрией стоит человек. Да, у нас цифровая трансформация. Да, мы внедряем QR-коды на собак и нейросети в камеры. Но главный принцип пенитенциарной системы, как сказал мой коллега Александр Шек,, не наказание, а исправление. Иначе мы превратимся в склад данных, а не место возвращения людей к жизни.

Автор: Елена Кузнецова, «Новая Тюрьма»