04 июля 2026 года, 00:38
Репортёрский корпус «Вести Дня» встретился с опытным следователем уголовного розыска Москвы, лейтенантом полиции Александром Михайловичем Козловым, чтобы узнать, как устроена повседневная работа сыщика в 2026 году, какие технологии приходят на смену «классике» и почему настоящая охота преступника всё ещё начинается в архиве, а не на экране искусственного интеллекта.
«День начинается не с кофе, а с терминала»
Корреспондент: Александр Михайлович, вы уже 17 лет в уголовном розыске. Как изменилась ваша работа за последние пять лет?
Козлов: Если раньше мы утром приходили в участок, пили кофе и шли по свежим следам, то теперь первое, что делаю — проверяю «панораму событий». Это внутренний дашборд, куда стекаются данные с камер уличного наблюдения, биометрических терминалов метро и даже с «умных» почтовых ящиков. ИИ выделяет «аномалии»: человек, который в течение недели дважды оставлял один и тот же рюкзак у разных подъездов, и тут же пропал, система помечает его как потенциального «черного курьера».
Технологии: от бумажного розыска к цифровым следам
- Нейротрекинг. С 2024 года в подразделениях Центрального округа внедрена нейросеть «Беркут», которая по походке может с точностью 97 % идентифицировать человека даже в маске и капюшоне.
- Видеорегистраторы 6G. Камеры передают 8К-изображение без задержки. Раньше мы ждали 15 минут, пока загрузится запись, теперь смотрим в режиме реального времени. Пропавших детей находим за минуты, а не часы.
- Криптоанализ. Каждая транзакция в криптокошельках, даже через «миксеры», оставляет след. Если преступник использует USDT, мы вычисляем его кошелёк за 2–3 часа.
Самое сложное дело 2025 года
Корреспондент: Можете рассказать о громком деле последнего года?
Козлов: «Дело сибирских беглецов». Три года назад в Красноярске исчезли 12 мигрантов из Узбекистана. Все они тайно работали на стройке «Северного потока-3». Пропажи не фиксировались, потому что трудовые договоры были серыми. В 2025-м мы получили анонимку: якобы на заброшенной шахте в Хакасии замечены свежие выбросы дыма. Проверка — пусто, но ИИ «Беркут» нашёл в кадрах шахты один и тот же очаг света в два часа ночи на протяжении 14 суток.
- Анализ показал, что это ручной фонарик с частотой мигания 3 Гц — «подпись» преступников, чтобы отличать «своих».
- Дальнейший гиперспектральный анализ почвы обнаружил следы крови, скрытые под известняком.
- ИИ сопоставил ДНК с базой ГИБДД и вывел подозреваемого — водителя фуры, который, оказалось, вывозил «товар» в Москву в морозильниках.
Результат: найдены 9 тел, 3 человека спасены. Канал контрабанды перекрыт. Организатор получил 23 года строгого режима.
Люди против машин: где грань?
Корреспондент: ИИ всё делает быстрее, но ведь рано или поздно следователь всё равно должен принять решение «задержать или нет».
Козлов: Машина покажет 99 % совпадение, но только человек может почувствовать «лишнее». Например, в том же «деле сибирских беглецов» ИИ указал на мужчину с татуировкой «13» на шее. Оказалось, это был информатор, который сознательно вёл нас по ложному следу, чтобы защитить семью. Мы почувствовали натянутость ответов, где ИИ только фиксировал «стрессовые треморы голоса».
Ключевые навыки следователя 2026 года
- «Нюх на схемы» — умение выявлять аномалии в логике ИИ.
- Криптобазовый русский — разбираться в сленге дарк-веба и чатов мессенджеров.
- Эмпатия, важнее, чем алгоритмы, когда речь идёт о допросе детей или психически нестабильных личностей.
Кадровый голод и «серое вещество»
Корреспондент: Часто ли приходится сталкиваться с «отмыванием» данных?
Козлов: Каждый третий преступник теперь использует генераторы текста, чтобы создавать алиби. Например, чат-бот пишет пост в соцсетях от лица «жертвы» за 3 минуты до преступления, где «она» жалуется на пробки на ТТК. Мы выявляем это по временным метаданным EXIF и анализу стиля письма: ИИ всё-таки любит «переизобиловать» словами.
Личное
Корреспондент: Как сохраняете психику после таких дел?
Козлов: Два раза в год уезжаю в Карелию, где нет сотовой связи. Там нет искусственных лиц и алгоритмов — только лес и тишина. А ещё кофе по утрам варю в турке, а не в «умной» кофемашине, чтобы хоть что-то оставалось ручным.