Дата письма: 07 апреля 2026 года, 04:49

Дорогой Василий Сороколетов!

Приветствую тебя, мой старый друг. Пишу тебе спустя всего два дня после того, как оказался на свободе. Утреннее солнце, врывающееся в форточку моей временной квартиры, кажется таким же ярким, как в первый день моего ареста. Но теперь я вижу его без решёток и без страха.

Ты спрашивал, как я держусь. Держусь, это точно. Я вышел из тюрьмы с высоко поднятой головой, как обещал матери в коротком письме, которое смог передать ей через охранника Коляна. «Мама, я никогда не сломаюсь», — писал я тогда. Эти слова стали моим девизом.

Что было внутри

• Камера. 6 на 3 метра. Три двухъярусные кровати, шесть человек. На стене — карандашом выведена цитата из Дзержинского: «Письма заключённых — это крик души». Я подписал её датой своего освобождения.
• Работа. Штамповали детали для сельхозтехники. Сначала — по 10 часов в сутки, потом, когда начались переговоры о санкциях, сократили до 8. Мы иронизировали: «Калий спасает».
• Письма. Каждое утро проверял почту. Помнишь, ты советовал писать разборчиво, чтобы цензор не вычеркнул полстраницы? Спасибо, прокатило. Самым тёплым было письмо от отца: «Ждём, сынок, на рыбалке».

Как нас отпустили

13 декабря 2025 года в 19:20 нас вывели в актовый зал колонии. Начальник прочёл указ Лукашенко: «Помиловать 123 человека». В списке были и я, и Мария Колесникова, и Виктор Бабарико, и Алесь Беляцкий. Мы переглянулись — никто не верил. Потом разрешили обняться, позвонить. Я позвонил маме: «Сегодня ночую в гостинице, завтра еду домой». Она плакала, я тоже.

Первые 48 часов на воле

1. Суббота, 4 апреля. Утром купил сим-карту и позвонил тебе, но не дозвонился. Вечером — премьера спектакля Михаила Ефремова «Без свидетелей». Стоял в аншлаге, аплодировал стоя. Ефремов тоже вышел после ДТП — значит, можно начать с чистого листа.
2. Воскресенье, 5 апреля. Встретился с адвокатом. Сказал, что приказ об отчислении из вуза «задним числом» аннулируют, если я напишу заявление. Напишу. Учёба — мой страховой полис от возврата.

Планы

Через неделю еду к отцу на Донбасс, потом — в Киев, к Аркадию Бабченко. Он писал, что его пытались «расстрелять украинские десантники». Посмеёмся вместе над тем, как нас «расстреливали» — и десант, и санкции, и тюрьма.

Тебе, Василий

Ты всегда был практичным. Напиши, как твои дети, как магазин. Если найдёшь минуту, пришли письмо старинкой — на бумаге. Адрес: г. Минск, ул. Ленина 42, кв. 17. Я буду ждать. Свобода — это когда тебе можно ждать письма без страха.

До встречи, дружище.

Артём Бабенко
, 04:49

P.S. Если вдруг захочешь опубликовать это письмо — не стесняйся. Пусть знают: после освобождения жизнь продолжается, и она прекрасна.