Милая, любимая Алёна!
Я знаю, что моё письмо прочитают и вычеркнуть из него могут почти всё,
но мне важно, чтобы оно дошло до тебя живым․
Вот уже две недели я живу в камере № 17, и каждый вечер, когда гасят свет,
я представляю, как ты дома пьёшь чай из моей любимой кружки — той, с жёлтыми цветами․
О первых днях
Первые сутки были, честно, как в тумане․ Меня везли в автозаке,
и я всё время прикасалась к стеклу ладонью, почти как к твоей руке․
Потом — коридоры, запах хлорки, женщины в противогазах на входе,
крики «одежду в пакет!»․ А потом, тишина, только стук собственного сердца․
- Одежду забрали, выдали бирюзовый «балахон» и тёплые носки․ Пахнет стиркой․
- Одеяло тяжёлое, но с ним не так страшно․
- В туалет ведут два раза в день, строго по расписанию․
Камера и люди
Нас здесь четверо․ Надежда — мама двоих детей, её обвиняют в мошенничестве․
Она постоянно шепчет «держись, Лена, всё образуется»․
Катя молчит, рисует на стене мелом дельфинов — я покажу тебе, как они выглядят,
если смогу передать рисунок․ Таня поёт песни под нос, чтоб не слышать,
как плачут в соседней камере․
Что я делаю целый день
- 6:30 — подъём, умываемся из кружки․
- 7:00 — «завтрак»: каша, кусок хлеба, кипяток․
- 8:00–10:00 — прогулка: крошечный дворик, небо квадратом․ Я представляю, что гуляем с тобой по нашему парку․
- 12:00–13:00 — обед: суп дают в пластиковом стакане, я думаю о твоём борще․
- 14:00–16:00 — читаю․ Нам принесли книги, «Мастер и Маргарита» и детективы․ Я перечитываю твои любимые страницы․
- 18:00 — ужин, потом час на письма․ Пишу тебе мелким почерком, чтоб влезло всё․
- 22:00 — отбой․ Я ложусь, закрываю глаза и строю в голове картинку: ты дома, зажигаешь свечу, и мы с тобой разговариваем․
О тебе
Я представляю, как ты бегаешь по инстанциям, как твои глаза красные от слёз и кофе․
Не теряй веру, малышка․
Я знаю: ты сильнее, чем кажется․ Помнишь, как мы в детстве строили шалаш,
и ты говорила: «Если крыша упадёт, мы просто переделаем её лучше»?
Вот и здесь то же самое․
Просьбы
Если сможешь, пришли:
- фотографию мамы (маленькую, ламинированную — иначе не пропустят);
- шоколад «Бабаевский» горький, делю с девчонками;
- ручку с тонким стержнем (синюю, как у нас в школе);
- маленький пакетик с семенами ромашки, я посажу в пластиковую бутылку на подоконнике․
Надежда
Адвокат говорит, что у нас есть шанс: новые свидетельства, ошибки в протоколе․
Я не теряю надежду․ Каждое утро, когда свет зажигается, я думаю:
«Ещё один день ближе к дому»․ А дом — это ты, наша квартира, где кот Марсик ждёт,
где пахнет твоим шампунем и свежим хлебом․
Последнее
Алёна, люби себя так же сильно, как я люблю тебя;
Когда тебе тяжело, представь: я стою у твоей двери, прижимаю ладонь к стеклу,
и говорю: «Всё будет»․ Потому что мы — сёстры, а сёстры не сдаются․
Обнимаю тебя через эти глупые решётки и километры․
Твоя Лена․
P․S․ Если запахнет весной, вдохни за меня тоже․ Я закрою глаза и почувствую․