За последние два года психолого-психиатрическая экспертиза перешла из кабинетов судебных психиатров на первые полосы новостей. Скончавшийся в декабре 2025 года латвийский баскетболист Янис Тимма, певица Лариса Долина, пасынок Стаса Намина, а также сразу несколько фигурантов громких уголовных дел, все они в той или иной степени стали «заложниками» заключений экспертов.
В статье разбираем, как формируются итоговые вердикты, почему их начинают оспаривать и какие последствия это имеет для сторон процесса.
Что такое психолого-психиатрическая экспертиза
Это комплексное исследование, в котором участвуют как психиатр, так и клинический психолог. Эксперты отвечают на три ключевых вопроса:
- Страдает ли подэкспертный психическим расстройством?
- Может ли он осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (вменяемость)?
- Нуждается ли он в принудительном лечении или может ли дать показания в суде?
Самые громкие дела 2025–2026 годов
Дело Яниса Тиммы
Факт: латвийский баскетболист скончался 17 декабря 2025 года.
Скандал: посмертно проведённая экспертиза выявила «признаки острой психотической симптоматики на фоне приёма психоактивных веществ».
Реакция семьи: родители спортсмена обвиняют в гибели сына свою невестку Анну и намерены оспорить выводы экспертов. Адвокат Маргарита Гаврилова уже подала ходатайство о назначении третьей, самостоятельной экспертизы в нейтральной лаборатории.
Лариса Долина и мошенничество с недвижимостью
В июле 2026-го стало известно, что психиатрическая экспертиза подтвердила: певица заключала сделки по продаже квартиры в состоянии «алкогольного делирия». Суд признал её временно неспособной, а сделки — ничтожными. Теперь покупатели требуют компенсации, а адвокаты Долиной заявляют о «спланированной провокации».
Пасынок Стаса Намина
Московский областной суд не раскрыл полный текст заключения, но из утечек СМИ стало ясно: молодой человек признан вменяемым, несмотря на ранее диагностированное расстройство аутистического спектра. Родители опасаются, что заключение станет прецедентом для «сужения прав людей с ОВЗ».
Боец ММА Ламберд
Второй Западный окружной военный суд огласил повторную экспертизу и подтвердил: Ламберд в момент преступления «осознавал последствия своих действий». Сам спортсмен утверждает, что находился в «аффекте после провокации» и обещал добиваться третьей экспертизы в ЕСПЧ.
Валерий Шляфман и дело Талькова
Ещё одна повторная экспертиза признала Шляфмана вменяемым. Адвокаты обвиняемого настаивают на политическом подтексте дела и уже обратились в ЕСПЧ.
Почему результаты начинают оспаривать
- Разные клинические школы. Один и тот же диагноз у психиатров Москвы, Санкт-Петербурга и Лондона может трактоваться иначе.
- Зависимость от заказчика. Семьи жертв утверждают, что экспертизы «подстраивают» под версию следствия.
- Доступность повторных исследований. С 2024 года в России разрешено делать неограниченное количество дополнительных экспертиз, стоимость роста адвокатских счетов превысила 50 %.
- Медиа-эффект. Публичность влияет на ход процесса: громкие дела становятся «полем битвы» не только юристов, но и PR-специалистов.
Как проходит оспаривание: пошаговая схема
- Подача ходатайства адвокатом или представителем семьи.
- Определение судом, допустима ли новая экспертиза (мотивировка — «существенные противоречия»).
- Выбор экспертов: либо в государственном Бюро СМЭ, либо в независимой лаборатории (требуется лицензия Минздрава).
- Повторное обследование: собеседование, тесты, анализ медкарт, опрос свидетелей.
- Заседание суда и допрос экспертов обеих сторон.
Что ждёт систему в 2026–2027 годах
Правительство уже подготовило проект федерального закона, который:
- ограничит количество дополнительных экспертиз до двух;
- введёт обязательное видеофиксирование всех этапов исследования;
- создаст единую электронную базу заключений, к которой смогут получить доступ все стороны процесса.
Экспертиза больше не просто «бумага в деле». Это фактор публичной политики, от которого зависят миллионные компенсации, свобода человека и даже репутация целых семей. Пока судебные споры продолжаются, общество будет требовать всё более прозрачных и независимых процедур, а юристы — искать новые способы оспаривать уже оспоренные вердикты.