Каждый раз, когда на экране телевизора или в новостной ленте появляется сообщение о задержании серийного преступника, мы видим силуэт оперативников в масках, а их голоса подвергаются обработке. Почему же лица и даже голоса сотрудников уголовного розыска остаются скрытыми? Ответ прост: сотрудников уголовного розыска нельзя снимать без специального разрешения — это требование закона, а не прихоть пресс-служб.

Кто такие «сотрудники уголовного розыска» и почему они находятся в особом положении

Под термином «уголовный розыск» понимается подразделение полиции, которое занимается раскрытием тяжких и особо тяжких преступлений: убийств, разбоев, бандитизма, крупных хищений и коррупционных схем. Эти оперативники:

• работают «в поле» — внедряются в преступные группы, проводят негласные операции, собирают доказательства;
• имеют доступ к грифам «секретно» и «совершенно секретно»;
• часто становятся объектом мести со стороны задержанных и их сообщников.

Какие нормы прямо запрещают съёмку

Федеральный закон «О полиции» (ст. 5 и ст. 21)

Статья 5 обязывает органы МВД принимать меры по защите жизни, здоровья и имущества сотрудников и их близких. Разглашение персональных данных, в т.ч. в виде изображения, относится к угрозе безопасности оперативников.

Федеральный закон «О государственной тайне» (ст. 5)

Любые сведения, позволяющие идентифицировать сотрудников спецподразделений, могут быть отнесены к сведениям ограниченного доступа. Фотографирование и видеосъёмка без соответствующего допуска запрещены.

Уголовный кодекс РФ (ст. 283 и ст. 137)

• Ст. 283 — «Разглашение сведений, составляющих государственную тайну» (до 7 лет лишения свободы).
• Ст. 137, «Нарушение неприкосновенности частной жизни» (статья активно применяется при публикации личных фото и адресов сотрудников).

Почему даже «безобидный» фото-кадр может быть опасен

1. Личная безопасность оперативников и их семей. Преступные сообщества имеют длинные «руки» и хорошо финансируемые разведки. Один «случайный» снимок может привести к физической расправе или шантажу.
2. Срыв долгосрочных операций. Если лицо оперативника раскрыто, на него не получится повторно «завести» в преступную группировку под новой легендой.
3. Утечка методов работы. Даже детали внешности (шрамы, татуировки, манера речи) дают преступникам подсказки о том, как вычислить «своего» в своей среде.

Как СМИ и блогеры могут работать в рамках закона

Что можно:

• Снимать задержание «с тыла» — без фокуса на лицо конкретного оперативника.
• Использовать штатные кадры пресс-службы МВД, где лица разрешены к показу или заранее замазаны.
• Запрашивать официальное разрешение в Центре общественных связей ГУ МВД по региону: при наличии письменного согласия сотрудника можно получить закрытую съёмку.

Что нельзя:

• Фотографировать или снимать на видео спецназовцев и оперативников без масок и очков вблизи.
• Публиковать в открытом доступе «утёкшие» кадры из Telegram-каналов или чатов — это квалифицируется как распространение персональных данных.
• Делать стрим в реальном времени, где случайно могут показаться лица — это сразу попадает под статью 137 УК РФ.

Когда мы видим, что лица оперативников скрыты, мы должны понимать: это не попытка скрыть «лишние детали», а прямое обеспечение нашей с вами безопасности. Чем меньше информации о сотрудниках уголовного розыска окажется в открытом доступе, тем выше шанс:

• раскрыть преступление и вернуть похищенное имущество;
• арестовать серийного маньяка до нового преступления;
• сорвать план очередной банды по вывозу наркотиков или оружия.

Поэтому, если вы вдруг стали очевидцем спецоперации, просто отойдите в сторону и уберите камеру. Это поможет людям, которые рискуют жизнью, чтобы мы спали спокойно.

Короткая памятка для очевидцев

Берегите чужую безопасность, и она ответит тем же вам.