04 июля 2026 г․ 02:28
Россия превращает систему исполнения наказаний из «чёрной дыры» государственного бюджета в прибыльное производство․
За последние два года тюремное население страны сократилось на 120 тыс․ человек — до ≈313 тыс․ на начало 2025 г․,
но при этом количество официально трудоустроенных заключённых растёт рекордами․
Почему государству выгодно ставить осуждённых на конвейер, сколько приносит их труд бюджету и какие риски скрывает эта «клеточная экономика» — разбираемся в деталях․
Статистика: заключённых меньше, рабочих мест, больше
ФСИН последовательно сокращает число «голодных ртов» за счёт амнистий, пробации и перевода осуждённых в исправительные центры․
Однако именно этот процесс позволяет гораздо плотнее загрузить оставшихся:
- на 1 января 2023 г․, ≈433 тыс․ заключённых;
- на 1 января 2025 г․, ≈313 тыс․ (-28 %);
- в 1 700 российских организациях уже трудоустроено свыше 26 тыс․ осуждённых;
- в 2024 г․ их количество увеличивается на 72 % (по динамике реализации древесины через СПбМТСБ)․
Сколько зарабатывает заключённый и сколько получает государство
Доходы осуждённых
- Январь 2024 г․ — средняя з/п при принудительных работах 32 000 руб․ (в 2023 г․ было 24 000 руб․)․
- По прогнозу ФСИН на 2024-2026 гг․, средняя з/п в колониях 10-11 тыс․ руб․, но часть зарабатывает и 30-40 тыс․
Доходы бюджета
Правительство РФ уже заложило в бюджет 46,5 млрд руб; на 2024 г․ и 46,8 млрд руб․ на 2025 г․
только от привлечения осуждённых к оплачиваемому труду․ Это:
- Доход от аренды рабочей силы на стройках, лесозаготовках, складах маркетплейсов․
- Экономия на мигрантах: глава ФСИН Аркадий Гостев прямо заявил, что «заключённые могут заменить трудовых мигрантов»․
Исправительные центры: сеть расширяется
В 2021 г․ в 76 субъектах РФ работало 111 центров на 8,2 тыс․ мест․
К 2024 г․ планируется довести количество мест до 80 тыс․,
а к 2026 г․ — создать мощности как минимум в два раза больше․
Половина новых площадок располагается непосредственно на предприятиях, что минимизирует логистику и повышает производительность․
«Тюремная экономика»: что производят заключённые
- Лесозаготовка и деревообработка․
СПбМТСБ отчиталась: за 10 месяцев 2024 г․ объём реализованной древесины вырос на 72 %․ - Сборка заказов маркетплейсов․
В Ростовской области половина трудоустроенных заключённых занята на складах Ozon, Wildberries и «Яндекс․Маркет»․ - Строительные работы․
Инициатива ФСИН привлекать осуждённых на стройки вызвала шквал критики:
оппозиция сравнивает проект с «новым ГУЛАГом»․ - Производство мебели, одежды, сувенирной продукции․
Гуманизация или эксплуатация?
Аргументы ФСИН и Минюста
- Ресоциализация․ Работа учит дисциплине, позволяет гасить долги перед потерпевшими, сохраняет семейные связи․
- Снижение рецидива․ Трудоустроенные осуждённые реже возвращаются за решётку․
- Экономия бюджета․ Содержание одного заключённого стоит 258 руб․ в сутки (≈94 тыс․ руб․/год)․
Вовлечение в труд сокращает «чистые» расходы․
Критика правозащитников
- Секретность․ С 2024 г․ ФСИН засекретила почти все статданные:
количество женщин, несовершеннолетних, структуру статей и сроков — всё закрыто от общественности․ - Давление и низкая оплата․ Зарплата 10-11 тыс․ руб․ — в 3-4 раза ниже средней по региону․
- Политзаключённые․ С октября 2023 г․ по октябрь 2024 г․ их число выросло на треть: с 807 до 1 198 человек․
Их также стараются «впрячь» в трудовой процесс․
Грядущий 2026 год: что ждёт «клеточную экономику»
Прогнозы по основным направлениям:
- Количество трудоустроенных заключённых перевалит за 100 тыс․ человек․
- Доходы бюджета от труда осуждённых превысят 50 млрд руб․ ежегодно․
- Расширение географии․ Каждый второй регион получит собственный исправительный центр․
- Новые отрасли: сельское хозяйство, IT-сборка, логистика для госсектора․
- Ужесточение контроля:
попытки общественных организаций получить доступ к статистике будут блокироваться как «противодействие правоохранителям»․
Россия выстраивает уникальную модель, в которой тюрьма становится предприятием․
Пока государство подаёт это как победу гуманизма и экономии,
правозащитники предупреждают о рисках новой формы принудительного труда․
Вопрос остаётся открытым: станет ли 2026 год точкой невозврата к «фабрике за колючей проволокой» или же общество сможет требовать прозрачности и справедливой оплаты труда даже за решёткой?