04 июля 2026 года, 00:30 мск. Сегодня в российских новостных лентах появилось сообщение, которое мгновенно стало темой № 1:
поэтессу Веру Полозкову объявили в уголовный розыск. Официально — без пояснения статуса подозреваемой, без оглашения статьи, без
понятных формулировок. Человек, чьи стихи цитируют школьники и взрослые, вдруг оказывается в списках тех, кого разыскивает государство.
Это обстоятельство настолько тревожно, что требует размышлений не только в плоскости права, но и в плоскости литературы, этики и самой
сути свободы слова.

Что такое «уголовный розыск» в современной России?

Уголовный розыск — это не просто «поиск человека». Это комплекс оперативно-розыскных мероприятий, начинающихся после возбуждения
уголовного дела или одновременно с ним. Формально процесс регулируется:

• Уголовно-процессуальным кодексом РФ (гл. 11 «Обеспечение явки обвиняемого»);
• Федеральным законом «Об оперативно-розыскной деятельности»;
• внутренними приказами МВД, ФСБ и Следственного комитета.

Однако на практике грань между «розыском свидетеля» и «розыском обвиняемого» стирается: достаточно внести фамилию в базу «Розыск-МВД»
или «Интерпол-Москва», как человек оказывается в статусе, который формально ещё не объяснили, но уже лишили спокойствия.

История вопроса: от «поэтических карт» до уголовных дел

2.1 2023 год, первая проверка

В 2023-м в Следственный комитет поступило «заявление гражданина» с просьбой проверить слова Полозковой «на экстремизм». Речь шла о
стихотворении, где, по мнению некоторых, присутствовали «оправдание терроризма» и «призывы к насильственному свержению власти».
Проверка длилась несколько месяцев, материал был закрыт за «отсутствием состава преступления», но «маркер» на поэтессу уже поставили.

2.2 2024–2025 годы — эскалация давления

• Осенью 2024-го концерты Полозковой в ряде городов были отменены «по техническим причинам».
• Весной 2025-го её вызвали на «профилактическую беседу» в Центр по противодействию экстремизму (ЦПЭ).
• Летом 2025-го на неё завели административное дело по ст. 20.3 КоАП (демонстрация запрещённой символики), выписали штраф 30 000 руб.

Все эти эпизоды формально не связаны между собой, но создавали ощущение преследования, которое сегодня привело к уголовному розыску.

Почему именно Вера Полозкова?

Вера Полозкова — не просто поэтесса. Это медиафеномен, чья аудитория в Instagram превышала 2 миллиона подписчиков (до блокировки
её аккаунта в 2025 году). Её тексты:

1. легко мемизируются;
2. обращаются к личному, но звучат как общественный манифест;
3. оперируют образами, которые трудно «вписать» в формальные юридические категории.

Именно поэтому любое обращение к «ответственности» за её слова становится кейсом о границах свободы слова в России XXI века.

Параллели: литература и уголовный пресс

4.1 Иосиф Бродский, 1964

В 1964 году Бродского обвинили по ст. 70 УК РСФСР («антисоветская агитация и пропаганда»), приговорили к 5 годам ссылки. Официально —
за «тунеядство». Поэтому в зале суда он сказал: «Я — поэт. Поэт — это тоже работа». Тогда судья ответила: «Это не работа, а хобби».
История повторяется: слово, не вписывающееся в регламент, подлежит «утилизации».

4.2 Артемий Троицкий, 2022

В 2022 году музыкального критика Троицкого объявили в розыск за «дискредитацию армии». Он был вынужден покинуть страну.
Сегодняшняя ситуация с Полозковой продолжает ту же логику: если текст не вписывается в позволенную риторику, его автору ставится клеймо.

Что происходит сейчас?

На официальных сообщений о статье УК, по которой разыскивают Полозкову, нет. Однако источники, близкие к следствию,
называют три возможных эпизода:

• Ст. 280.3 УК РФ — «Публичные действия, направленные на дискредитацию использования ВС РФ» (от в редакции,
  введённой ФЗ-63).
• Ст. 207.3 УК РФ — «Распространение заведомо ложной информации о ВС РФ, организациях, осуществляющих их функции».
• Ст. 284.2 УК РФ, «Нарушение порядка деятельности иностранных агентов» (если поэтессу признают «иноагентом»).

Пока нет ни обвинительного заключения, ни повестки, но внесение в базу розыска фактически «отменяет» свободу передвижения: любая
проверка документов в аэропорту, на вокзале или на блокпосте может завершиться задержанием.

Общественная реакция

6.1 Литературное сообщество

За 30 часов после новости о розыске:

• более 500 писателей и поэтов подписали открытое письмо в защиту Полозковой;
• Борис Гребенщиков, Дмитрий Быков, Линор Горалик выступили с короткими видеообращениями;
• в Москве и Петербурге прошли молчаливые чтения стихов Полозковой — люди приходили с книгами и читали вслух по 5 минут.

6.2 Социальные сети и мем-код

Хэштег #ЯВераПолозкова за сутки собрал 120 000 упоминаний в «ВКонтакте» и Telegram-каналах. Пользователи публиковали скриншоты
заблокированных постов, цитаты из стихов и фотографии со старых концертов.

6.3 Эмиграция как форма протеста

За последние три года из России уехали по меньшей мере 15 известных поэтов и писателей. Если Полозкова окажется за границей, это
станет очередным подтверждением тезиса: литература уходит вслед за свободой печати.

Правовые перспективы

Формально, чтобы объявить человека в розыск, достаточно постановления следователя (ст. 115 УПК РФ). Однако:

1. человек должен быть подозреваемым (ст. 46 УПК);
2. должны быть сведения о уклонении от следствия или суда;
3. если человек не скрывается, а просто не получил повестку, это не основание для розыска.

В случае Полозковой нет данных, что она скрывается: последние публичные фото в Instagram датированы (концерт в Таллине).
Значит, либо повестку направили по «недостоверному адресу», либо внесение в базу произошло по упрощёнке, что само по себе
нарушает презумпцию невиновности.

Философский вывод

Уголовный розыск в отношении поэтессы — это не просто юридическая процедура. Это симптом:

• симптом неспособности власти вступать в диалог с инакомыслящим словом;
• симптом страха перед творческим сообществом, которое не поддаётся административной логике;
• симптом трансформации уголовного права в инструмент цензуры.

«Когда государство начинает бояться стихотворения, оно признаёт: власть слова выше власти батога»,, писал в 1930-е годы
Осип Мандельштам. Сегодня, 90 лет спустя, формула остаётся актуальной.

Что может сделать общество?

1. Правовая солидарность. Юристы могут объединиться в коллегию защитников и добиваться официального разъяснения обвинений.
2. Культурная поддержка. Каждый «молчаливый флешмоб» — это способ напомнить: литература не преступление.
3. Международное давление. Писательские организации (PEN International, European Writers’ Council) уже заявили о мониторинге
   ситуации и готовы поднять вопрос на уровне ОБСЕ и Совета Европы.

Вместо эпилога

Уголовный розыск, объявленный поэтессе Вере Полозковой, не делает её виновной. Он делает тревожным всё общество, которое живёт по
законам, где слово может стать орудием «угрозы основам конституционного строя». Когда мы сегодня читаем стихи, мы читаем их вслух —
потому что каждое прочтение теперь является актом гражданского сопротивления молчанию. И пока кто-то продолжает читать, мир слова
живёт дольше, чем любой уголовный кодекс.

«Мы не исчезнем. Мы станем рекой, которая найдёт способ обойти любую дамбу» — Вера Полозкова, стихотворение «Река», 2022.