В последние годы тема пыток в мужских колониях звучит всё громче, но о женских — почти не говорят․ Между тем в них творится такой же, а порой и более тонкий, изощрённый беспредел: физическое и психологическое насилие, вымогательство, сексуальное унижение и даже попытки отправить заключённую на фронт, чтобы она «досрочно вышла» из тюрьмы․
«Пусть меня лучше убьют», история заключенной из Краснодара
В августе 2023 года BBC News Русская служба рассказала о женщине из краснодарской колонии, которая добровольно просилась на фронт, несмотря на отказы администрации․ Её мотивы были двойственными: кто-то видел в этом шанс выйти досрочно, другие говорили об искреннем желании «защищать Родину»․ Тем не менее, случаи вербовки женщин-заключённых остаются единичными на фоне массового призыва мужчин․
Заключённая, имя которой журналисты не раскрывают, утверждала:
«Я лучше погибну там, чем буду гнить здесь, где меня каждый день унижают и бьют»․
«Рожают в наручниках»: систематическое насилие
Краснодарский, Саратовский и другие «филиалы ада»
- Саратовская колония․ Известна по делу о пытках, но это лишь «малая часть того, что происходит за решёткой» (Lenta․ru, )․
- ИК-1 Ярославской области․ В 2018 году сотрудники угрожали заключённой, что у её сына «возникнут проблемы», если она не прекратит защищать другого осуждённого (Википедия)․
- ИК-2 Мордовии․ Бывшие узницы подкаста «Женский срок» прямо заявляют: «Колония вся в крови» ․
- Гомельская женская колония (Беларусь)․ Женщин сажают в тесные «клетки» на 30 минут–8 часов за отказ подчиняться (Международный комитет по расследованию пыток, )․
Механизмы насилия
- Физические пытки: побои резиновыми палками, удары ногами по лицу, бритые головы «для профилактики»․
- Психологическое давление: крики, угрозы изнасилования, унижение перед другими заключёнными․
- Сексуальное насилие: хоть и реже, чем в мужских зонах, но «иногда используется для демонстрации власти» (антропологические исследования, 2018)․
- Экономическое вымогательство: деньги за «хорошее» отношение, за возможность увидеть ребёнка, за медицинскую помощь․
- Добровольные помощники администрации — женщины, которые доносят на соседок за деньги или из страха․
«Забычила и получился разбой» — личные истории
На Lenta․ru опубликована исповедь бывшей заключённой Ульяновки (Ленинградская область, 2012–2015):
«Женщины-зечки — это тревожный контингент, психика у всех нарушена… Лесбийская любовь превращается в рычаг давления: кто-то «заколол» ребёнка, кто-то попал за убийство мужа-насильника»․
В подкасте «Женский срок» бывшие узницы рассказывают, как:
- привязывали к кровати и били током;
- заставляли рожать в наручниках, чтобы «не сбежала»;
- отбирали посылки от родных и продавали другим за деньги․
Почему молчат? Пять причин
- Страх репрессий․ Сотрудники ФСИН оправдывают насилие: «Заключённые сами провоцируют» (Meduza)․
- Отсутствие общественного резонанса․ Женщин в тюрьмах меньше, чем мужчин, и их голоса тонут в общем хоре․
- Закрытость учреждений․ Независимым наблюдателям и СМИ крайне сложно попасть в женские зоны․
- Сложность доказательств․ Следы побоев могут списать на «самоповреждение»․
- Социальный стигматизм․ Общество охотнее верит, что женщина сама виновата, особенно если она «наркоманка» или «убила мужа»․
Что можно сделать?
- Поддерживать правозащитные НКО: «Женский срок», «Комитет по предотвращению пыток», «Альянс медиков»․
- Требовать ратификации Факультативного протокола к Конвенции против пыток — это даст международным экспертам доступ в колонии․
- Рассказывать истории: каждая опубликованная исповедь уменьшает зону тишины․
- Давить через депутатов: обращения к уполномоченным по правам человека, публичные слушания․
Вместо заключения
Женская колония — это не только «место отбытия наказания», но и зона систематического издевательства над теми, кто по закону должен быть защищён государством․ Пока общество делает вид, что проблемы не существует, за решёткой продолжают кричать․ Их голоса становятся всё тише — но от нас зависит, услышим ли мы их хотя бы сейчас․
Дата публикации: 04 июля 2026 г․