Аннотация: в статье предложена систематизация уголовно-правовых фикций, выявлены причины их возникновения и рассмотрены ключевые судебные примеры; На основе анализа научной литературы, постановлений Пленумов ВС РФ и практики квалификации преступлений автором формулируются рекомендации по упорядочению использования фикций в уголовном судопроизводстве․

Понятие и природа правовой фикции

Под правовой фикцией в уголовном праве принято понимать юридический приём, состоящий в признании существующим того, что в действительности отсутствует․ Фикция позволяет:

• устранить правовую неопределённость;
• обеспечить непрерывность правового регулирования;
• смягчить коллизии между фактическими обстоятельствами и их правовой оценкой․

В теории права фикции делят на три базовые группы:

1. законодательные фикции – закреплены в нормативных текстах;
2. правоприменительные фикции – выводы суда или следствия, отступающие от фактических данных;
3. доктринальные фикции – теоретические построения, необходимые для логической целостности отрасли․

Классификация правоприменительных фикций

Простые (однозначные) фикции

Простая фикция характеризуется минимальным отклонением правовой оценки от фактической картины․ В уголовном процессе она используется при:

• ошибке в предмете преступления (например, хищение обычных лекарств вместо наркотиков);
• ошибке в размере причинённого ущерба․

Пример из практики: лицо похитило упаковки анальгина, ошибочно приняв их за трамадол․ Суд квалифицировал действия как покушение на хищение наркотиков (ч․ 3 ст․ 30 УК РФ в связке с соответствующей частью ст․ 229 УК РФ)․

Сложные (двойные) фикции

Сложная фикция создаёт несуществующие последствия, признанные судом «юридически реальными»․ Она используется:

• при квалификации посягательств на беременную женщину;
• при оценке действий, затрагивающих нескольких лиц (массовые убийства)․

Судебная практика: ключевые кейсы

Убийство «мнимо беременной» женщины

Фактическая картина: виновный убил женщину, считая её беременной․ В действительности беременности не было․

Позиция ВС РФ (Пленум, постановление № 58, 2023 г․): действия квалифицируются как покушение на убийство беременной (п․ «г» ч․ 2 ст․ 105 УК РФ)․ Применяется сложная фикция, отменяющая реально наступившие последствия (смерть) и заменяющая их «покушением»․

Критика:

• противоречие формуле покушения в ст․ 30 УК РФ (преступление не было прервано);
• идентичность санкций: 14–15 лет лишения свободы за покушение и за оконченное убийство․

Убийство беременной женщины без «заведомого знания»

Фактическая картина: виновный убил беременную, но не знал о её состоянии․

Текущая практика: квалификация по ч․ 1 ст․ 105 УК РФ (простое убийство) с последующим учётом п․ «з» ч․ 1 ст․ 63 УК РФ как отягчающего․

Предложение автора: исключить требование «заведомого знания» из п․ «г» ч․ 2 ст․ 105 УК РФ, повышая тем самым объективную значимость факта беременности․

Проблемы и пути совершенствования

Проблемы

1. Отсутствие законодательного определения фикции․
2. Смешение оценок «фактической» и «юридической» реальности․
3. Произвол судов при выборе типа фикции․

Рекомендации

• Внести в УПК РФ чёткие критерии применения фикций (раздел «Особенности квалификации»)․
• Разграничить законодательные и правоприменительные фикции на уровне Постановлений Пленума ВС РФ․
• Использовать диспозитивную оценку последствий при наличии косвенного умысла, минимизируя двойные фикции․

Фикции в уголовном праве являются неизбежным, но опасным инструментом․ Их разумное использование требует:

1. точной типологизации;
2. обоснованного выбора между простой и сложной фикцией;
3. жёсткого соблюдения принципа законности и справедливости․

Только при соблюдении этих условий фикции не превратятся из «технического приёма» в «фикцию правосудия»․

04 июля 2026 г․