Аннотация․ В статье рассматриваются конституционные механизмы ограничения прав и свобод личности в условиях экстраординарных угроз, анализируются модели, применяемые в ведущих зарубежных странах, и оцениваются гарантии, предотвращающие злоупотребление чрезвычайными полномочиями․ Особое внимание уделяется соотношению принципа пропорциональности, международных стандартов и национальных конституционных традиций․

Теоретические основания ограничения прав и свобод

Понятие и правовая природа ограничений
Под ограничениями прав и свобод человека понимаются временные, обоснованные и пропорциональные меры, вводимые государством в экстраординарных условиях для защиты основ конституционного строя, безопасности личности и общества․ В теории конституционного права выделяют два типа ограничений:

• маржинальные — предусмотренные самой Конституцией для нормального функционирования государства (например, возрастные цензы при избирательном праве);
• экстраординарные — вводимые при чрезвычайном положении, военном или мобилизационном состоянии․

Международно-правовые стандарты
Международные договоры, прежде всего Международный пакт о гражданских и политических правах 1966 г․ (ст․ 4), допускают отступления от обязательств «в чрезвычайных обстоятельствах, угрожающих жизни нации», но при условии:

1. официального объявления;
2. пропорциональности меры угрозе;
3. отсутствия дискриминации;
4. соблюдения «недоприкасаемого ядра» прав (право на жизнь, запыт на пытки, свобода мысли и совести)․

Модели чрезвычайного положения в зарубежных странах

Германия: «строгая» модель

В ФРГ чрезвычайное положение регулируется ст․ 35а–115l Основного закона (GG)․ Особенности:

• три ступени: «Katastrophenfall», «Verteidigungsfall», «Notstand»;
• жёсткий парламентский контроль, Bundestag сохраняет кворум и не может быть распущен;
• ограничения действуют не более 60 дней без продления (ст․ 115k GG);
• Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) в деле Klass v․ Germany подтвердил пропорциональность мер․

Франция: «республиканская неприкосновенность»

Французская Конституция 1958 г․ (ст․ 16) предоставляет Президенту исключительные полномочия при «непосредственной опасности для институтов Республики»․ Однако:

1. Конституционный совет Франции вправе контролировать их разумность;
2. за 60 лет ст․ 16 была активирована лишь один раз — в 1961 г․ во время путча генералов;
3. в 2020–2021 гг․ вместо ЧП применялся sanitary state of emergency (закон 2020-290), что подтверждает тенденцию к «нормальному» законодательному реагированию․

Соединённое Королевство: «гибридная» модель

В Великобритании нет единого акта о чрезвычайном положении․ Вместо этого используются:

• Civil Contingencies Act 2004 — вводится «state of emergency» на 30 дней с возможностью продления;
• Human Rights Act 1998 — требует соблюдения Европейской конвенции;
• парламентский контроль, любой указ министров может быть отменён Палатой общин в течение 7 дней․

Новые вызовы и «цифровые» ограничения

Пандемия COVID-19 как лаборатория чрезвычайного права
Весной 2020 г․ более 80 государств мира ввели режим ЧП или аналогичные меры․ Среди них:

1. Италия, декрет 2020-19, ограничение свободы передвижения без парламентского одобрения;
2. Испания, конституционный суд в июле 2021 г․ частично отменил «estado de alarma» за нарушение принципа разделения властей;
3. США — на уровне штатов (California Emergency Services Act) governor’s orders без федерального ЧП․

Киберугрозы и «тихие» чрезвычайные положения
Современные угрозы (кибертерроризм, deepfake, атаки на критическую инфраструктуру) породили «мягкие» формы ЧП:

• «законодательные пакеты» без официального объявления ЧП (англ․ emergency legislation);
• пропорциональный анализ в реальном времени — использование big-data для отслеживания контактов;
• ЕСПЧ в деле Big Brother Watch v․ UK (2021) указал, что массовое наблюдение оправдано лишь при чётких гарантиях независимого аудита․

Конституционные гарантии против злоупотреблений

Чтобы предотвратить «узурпацию чрезвычайного», большинство зарубежных конституций используют многоуровневую систему контроля:

Основные тренды
Сравнительный анализ показывает, что современные государства отдают предпочтение:

• временным, а не постоянным ограничениям;
• созданию «буферов» в виде специализированных судов и независимых комиссий;
• цифровому контролю за соблюдением пропорциональности в режиме реального времени․

Уроки для России
Кодификация процедуры ЧП — опыт Германии и Франции свидетельствует о необходимости детального законодательства, исключающего произвол․
Усиление роли Конституционного Суда РФ в оценке не только законов, но и самих актов о введении ЧП․
Развитие института Уполномоченного по правам человека с правом обращения в ЕСПЧ напрямую․

Литература

• Галенпольский Ф․С․ Вопросы правового регулирования ограничения прав и свобод в условиях чрезвычайного положения (на примере ФРГ) // Московский журнал международного права, 1998, № 4;
• Домрин А․Н․ Институт чрезвычайного положения в зарубежных странах // Международная жизнь, 1993, № 5–6․
• Starodubtseva I․A․ Constitutional Mechanisms of Limitation of Rights and Freedoms in Russia and Foreign Countries // CyberLeninka, 2012․