Почему эта книга всплывает спустя три столетия?
21 октября 1757 года, ровно через полвека после кончины митрополита Димитрия Ростовского, Русская православная церковь торжественно причисляет его к лику святых. В тропаре того дня он провозглашается «православия ревнителю и раскола искоренителю». Ключевым аргументом для такого почитания стало именно антистарообрядческое сочинение «Розыск о раскольнической брынской вере» (окончено в мае 1709 года).
От «Рымских лесов» до «брынской веры»: терминология и география
Название памфлета восходит к искажённому топониму. Автор имел в виду Рымские леса — массив на границе Костромской и Нижегородской губерний, где в конце XVII века скрывалось до 80 старообрядческих скитов. Слова «р» и «б» в устной речи легко перепутать, поэтому «рымские» превратились в «брынские», а затем и в абстрактное «брынская вера».
Таким образом, под «брынской верой» Димитрий Ростовский подразумевал всё старообрядчество, но в первую очередь — керженские и рымские скиты, считавшиеся в годы его архиерейства главными очагами раскола.
Кому адресован «Розыск»?
- «Препростой народ» — так митрополит сам определяет целевую аудиторию. В предисловии он прямо говорит: «надлежит простыми словесы увещание простерти».
- «Благоразумный читатель» — образованное меньшинство, которому автор заранее извиняется за «некрасное» и «некнижное» изложение.
Из этого двойного адресования проистекают две стилистики текста: с одной стороны — просторечные вопли «О, крайняго нашихъ русаковъ ослѣпления!», с другой — схоластические силлогизмы и масса патристических ссылок.
Что именно обличалось?
| Обвинение в «Розыске» | Какова реальная практика старообрядцев |
|---|---|
| «Не молятся ни в церкви, ни дома» | Молитва в «никонианских» храмах действительно отвергалась, но домашняя молитва была обязательной и чрезвычайно интенсивной. |
| «Не кланяются святым иконам» | Кланялись, но не принимали нового иконописного канона XVII века, считая его богохульством. |
| «Отвергают почитание мощей» | Благоговели перед мощами, но отказывались участвовать в официальных торжествах, связанных с новыми святцами. |
| «Признают только «капитонех»» (старообрядческих священников) | Да, но причина — в невозможности признать «никонианское» священство, а не в массовом отрицании самой идеи священника. |
Источники знаний митрополита
Димитрий сам признаётся: «Азъ бо, смиренный, не в сихъ странахъ рожденъ… ниже слышахъ когда о расколахъ». Всё, что он знал о старообрядцах, пришло «по слухам от многих доношений», то есть:
- через доносы священников и дьяков;
- из письменных «показаний» светских властей;
- через перехваченные старообрядческие рукописи.
Отсюда, типичные для анонимных доносов гротеск и преувеличение: «…якобы сами себя живьём сжигают» или «учат не почитати креста деревяннаго».
Язык памфлета: от проповеди до памфлета
Димитрий сознательно «снижает» стиль, чтобы быть понятным «мужику», но в итоге создаёт особый публицистический жанр — смесь:
- проповеди (постоянные обращения к «любезному читателю»);
- катехизиса (вопрос-ответ «что есть вера?», «что есть крест?»);
- гротескной сатиры («сколько слепой видит лучи солнечныя, столько и они видят тайны Писания»).
Интересно, что уже современники отмечали язвительность языка: на полях одной из рукописей XVII века аноним записал по-латыни: «Co vidzisz, to bridzisz…» («Что видишь, то гнусишь»).
Почему «искоренение» не удалось?
Социальный разрыв
Димитрий — выходец из Киево-Могилянской коллегии, «человек книги». Его паства — «мужик», духовная жизнь которого складывалась из совсем иных практик: двоеверия, народного гимнографического творчества, устной традиции. Их разделяла не только вера, но и культура. Как справедливо заметил В. П. Рябушинский, Россия столкнулась «разделением на культуру барина и культуру мужика», и этот разрыв невозможно было залатать даже самым пламенным словом.
Априорная невозможность задачи
Раскол XVII века был не только церковной, но и цивилизационной катастрофой. Он задел:
- лексику и орфографию (спор о букве «ω» и «ѡ»),
- вопрос о церковной собственности,
- право народа на самоидентификацию.
Такую проблему нельзя «исправить» памфлетом, даже если он написан святым.
Современное значение «Розыска»
Сегодня трактат интересен не как орудие «искоренения», но как:
- Исторический источник, свидетельство того, что знали и во что верили «никониане» о старообрядцах.
- Литературный памятник — ранняя русская публицистика, где уже в 1709 году звучит приём «упрощения до народа», который станет нормой в XIX веке.
- Предостережение — о том, как легко религиозное руководство может принять слухи за факты и начать войну не с расколом, а с собственным народом.
Взамен заключения: «Розыск» в контексте подвига святителя
Если вынести за скобки полемику, Димитрий Ростовский остаётся великим собирателем православной агиографии. Его «Четьи-Минеи» до сих пор не имеют равных. А памфлет против старообрядчества — это, по словам историка Н. В. Понырко, «не подвиг, а обязанность пастыря по должности». Он написан не от ненависти, а от страха за паству; не от знания, а от незнания. И потому, несмотря на свою неэффективность, «Розыск» остаётся важной страницей в истории отношений церкви и общества в России XVII–XVIII веков.
Источники: N. V. Ponyrko, «Dimitrij Rostovskij kak avtor «Rozysk o raskol’nicheskoj brynskoj vere»», TODRL, т. 62, 2014; «Rozysk…», изд. 1745; Е. Е. Голубинский, «История канонизации святых в Русской церкви», М., 1903; В. П. Рябушинский, «Старообрядчество и русское религиозное чувство», М., 2010.